Царь Каменных Врат - Страница 20


К оглавлению

20

— Я тебя понимаю. Кровь стынет, как подумаешь. Но ведь он хочет того же, что и мы.

— Того ли? — прошептал Парсаль.

— Что ты хочешь сказать?

— Все они, генералы, одним миром мазаны. Война для них что игра — плевать они хотели на остальное.

— Я люблю их не больше, чем ты. Но наши-то из «Дракона», а это посильней благородной крови. Я не могу этого объяснить. Нас разделяет бездна, но они умрут за меня, и я за них.

— Надеюсь, что ты прав.

— В жизни мало вещей, в которых я уверен, — и это одна из них.

Его слова не убедили Парсаля, но он промолчал, глядя на двух воинов, шагающих впереди.

— А что будет, когда мы убьем Цеску? — спросил он вдруг

— А ты как думаешь?

— Сам не знаю. Я хотел сказать — что мы будем делать тогда?

Галанд пожал плечами.

— Спроси меня об этом, когда он ляжет мертвым у моих ног.

— Сдается мне, что ничего мы этим не изменим.

— Может, и так, но я хоть получу, что мне причитается.

— А ты не думал о том, что и сам можешь умереть?

— Нет. А ты думал?

— Еще как!

— Тебя никто не неволит идти с нами.

— Скажешь тоже! Я всегда подражал тебе. Не могу же я бросить тебя одного с надиром. А почему тот, другой, носит маску?

— Наверное, лицо попорчено. Он сражался на арене.

— Ну и что тут такого? Экое тщеславие!

— Ты сейчас всеми недоволен, как я погляжу, — усмехнулся Галанд.

— Я просто высказываю свои мысли. Вон те двое тоже странная парочка. — Парсаль кивнул на Муху и Белдера.

— А эти-то тебе чем не угодили? Ты их совсем не знаешь.

— Старик, похоже, хват.

— Ну а молодой?

— Он, сдается мне, и через туман дорогу не пробьет.

— Ну уж женщин-то ты, полагаю, судить не станешь?

— Нет, — улыбнулся Парсаль. — Их не за что судить. Тебе которая больше глянется?

Галанд потряс головой и хмыкнул:

— Уволь, братец.

— А мне черненькая, — не смутился Парсаль.

На ночлег они остановились в неглубокой пещере. Рения ела мало, а потом ушла одна поглядеть на звезды. Тенака пошел за ней, и они сели рядом, завернувшись в его плащ.

Он рассказывал ей об Иллэ, о Вентрии и о том, как красива пустыня. Говоря, он гладил ей руки и спину и целовал ее волосы.

— Не могу сказать, люблю я тебя или нет, — сказал он вдруг.

— Тогда не говори, — улыбнулась она.

— Тебя это не обидит?

Она покачала головой и поцеловала его, обняв за шею. «Экий ты дурень, Тенака-хан, — подумала она. — Милый влюбленный дурачок!»

6

Чернокожий дрался азартно. Двух разбойников он уже свалил — оставалось пятеро. Он взмахнул цепью на железной рукоятке и захлестнул посох, которым размахивал высокий разбойник. Грабитель накренился вперед и попал под сокрушительный удар левой, сбивший его на землю.

Двое оставшихся побросали дубинки и выхватили из-за пояса кинжалы. Еще двое на мгновение скрылись в лесу и вернулись с луками.

Дело принимало серьезный оборот. Чернокожий пока еще никого не убил, но теперь все могло измениться. Он бросил свой кистень и достал из-за голенищ метательные ножи.

— Вам что, жизнь не дорога? — спросил он звучным басом.

— Думаю, что очень даже дорога, — раздался слева чей-то голос, и он обернулся. На опушке стояли двое мужчин — они целили в разбойников из луков.

— Вовремя, — усмехнулся чернокожий. — Они убили мою лошадь.

Тенака осторожно ослабил тетиву и вышел вперед.

— В жизни всякое случается, — сказал он черному и велел разбойникам: — Уберите-ка оружие. Бой окончен.

— Охота была руки марать, — пробурчал вожак, осматривая павших.

— Да живы они, живы. — Чернокожий убрал ножи и подобрал кистень.

Из леса донесся вопль. Вожак вскочил на ноги. Из-за деревьев вышли Галанд, Парсаль и Белдер.

— Вы были правы, генерал, — сказал Галанд. — Там затаились еще двое.

— Вы убили их? — спросил Тенака.

— Нет. Дали по башке, и все тут.

— Ну, каких еще пакостей от вас ожидать? — Тенака повернулся к вожаку.

— Может, еще слово с меня возьмешь?

— А стоит оно чего-нибудь, твое слово?

— Как когда.

— Не трудись. Поступай, как тебе угодно. Но при следующей встрече вы все распрощаетесь с жизнью — вот тебе мое слово.

— Слово варвара, — сплюнул вожак.

— Вот-вот, — усмехнулся Тенака и вместе с Ананаисом вернулся в лес.

Валтайя уже развела огонь и разговаривала с Мухой. Рения с кинжалом в руке подошла к Тенаке, и он улыбнулся ей. Вскоре в лагерь вернулись все, кроме Галанда: он остался присмотреть за разбойниками.

Последним пришел чернокожий с двумя седельными сумами, перекинутыми через широкое плечо. Высокий и могучий, он был одет в облегающий камзол из голубого шелка и подбитый овчиной плащ. Валтайя никогда еще не видела таких людей, хотя и слышала рассказы о темнокожих, живущих далеко на востоке.

— Привет вам, друзья, — сказал он, скидывая свою поклажу. — Будьте благословенны!

— Поешь с нами? — предложил Тенака.

— Благодарю, но у меня — свои припасы.

— Куда путь держишь? — спросил Ананаис.

Чернокожий достал из сумки два яблока и вытер их о камзол.

— Я путешествую по вашей прекрасной стране без определенной цели.

— Откуда ты? — спросила Валтайя.

— Издалека, госпожа, — моя земля лежит за много тысяч лиг к востоку от Вентрии.

— Ты совершаешь паломничество? — спросил Муха.

— Можно и так сказать. Есть у меня одно дело — вот исполню его и вернусь домой, к своим.

— Как тебя зовут? — спросил Тенака.

— Боюсь, вам трудно будет произнести мое имя. Но один из разбойников окрестил меня по-своему, и мне понравилось. Можете называть меня Басурманом.

— А я — Тенака-хан. — И Тенака представил чернокожему остальных.

20